Вдохновлённый единогласным хором умиления новой киноработой молодой поросли семьи Германов — Германа Алексей Алексеевича, я кнчн сел смотреть "Гарпастум" во время его пахвостной премьеры по телеканалу. И как водится вскоре после начала почувствовал тоску в животе, которая неумолимо свидетельствовала, что опять гул одобрения был рождён не столько качеством картины, сколько гордостью за родину. Мол, опять нашему чегой-то там в Венецыи дали, так давайте же доверять вкусу старших товарищей. Га-га-га! Нормальный такой рецидив комплекса "братьев меньших".
А ведь между тем киноситуация в Европе иная. Там всё ещё актуален артхауз, чьё иное название кинографоманство: когда сказать нечего, а сказать хочется. И снимаются в Европе в огромных количествах пустые фильмы, под мимикрическим налётом "глубины" скрывающие банальный зуд в пальцах. Киноевропа нонче находится в состоянии посторгазмического чилла. Выплеснув из себя плеяду годаров, антониони, фассбиндеров, пазолини, бергманов и остатки вроде Фон-Триера и Ханеке, киноевропа лежит в блаженной истоме и курит сигарэту. И вот этот блаженный табачный дым и есть артхауз — банальное, короче, убийство времени.
Вот и "Гарпастум" — классический себе артхауз. Напыщенный, пахвостный и неглубокий. С гламурным "непонятным" названием, якобы отсылающим куда-то в классические пустоты. Поэтому его (как и Звягинцева прежде) так тепло приняли в Венецыи, Европе нравится чтобы ни о чём. Другое дело — мы. Ну зачем нам артхауз, коли никакого оргазма прежде не было? Коли отдыхать не отчего? Нужно бороться, искать, толкаться локтями. Иначе нечего будет предъявить настойчивому потомку "папа, что ты делал всё это время на благо Родины?" "снимал сынок пустые кенофильмы..." "ататат, папа! ататат" — скажет сын и будет прав.
Я по слабоумию из гула одобрения делал вывод, что недостатки Германа-младшего, которые я увидел в его "Последнем поезде" преодалены. А он оказалось, тока ещё дальше углубился в пучину пустословия и физической неспособности что-то внятно изложить. Ну нечего ему сказать зрителю! Потому и герои не вызывают никакого сопереживания. Они словно фарфоровые марионетки — бьются, колятся, живут, но значения при этом не имеют. Они не отражение нашей жизни, они отражение фарфоровых собачек на комоде. Форма есть, но нет содержания. Есть умение, но нет понимания.
Отец Германа-младшего, Герман-старший, недавно рассказывал в передаче о Миронове как он снимал "Моего друга Ивана Лапшина" и в частности говорил о каком-то эпизоде, где герой Миронова пытается убить себя пистолетом в ванной, комментровал это словами, что мол, должно быть зрителю непонятно что происходит — зачем пистолет, зачем самоубийство. Герман-младший, строит своё кино по заветам предков. Тока не хватает ему сил, чтобы подняться НАД кинофильмом и поставить его на фоне жизни. У Германа-старшего умом можа и не понятно, зачем здесь и сейчас пистолет, то чувствами всё понимаешь, да общая картина фильма помогает расставить всё по местам. В итоге — величественный срез жизни. А вот "Гарпастум", словно децкая обучающая игра, тож демострирует срез. Но не жизни, а бутерброда. Великое вытесняется малым. Суть жизни — сутью вкусной и здоровой пищи (хихи, а Мюнхгаузен переходит в Якоба:)) ). Зритель в конце встаёт позёвывая и недоумевает — вроде же умное кино посмотрел. Но о чём оно? А ни о чём, потому что и не умное вовсе.
Это такое свойство артхауза — делать вид. Ведь не обязательно быть Пазолини, чтобы снимать как он. Расставил актёров, дал им в руки текст, пусть читают и рожицы строют. Со стороны похоже на съёмки фильма. Потом плёнку в проявку, и на монтажный стол — со стороны опять же иллюзия что всё по-настоящему. И в итоговом продукте — тоже всё по-всамоделишнему, а коли режысёра ещё и зовут Алексеем Германом, то тут-то точно пипл схавает. А Герман будет делать вид, что он Герман. Ну блин, чем не кадавр Озон?! Там — полугаз, тут — полугерман! Однак в глубинах души обидно. Полчища полугерманов и полукончаловских на одного Буслова? Не в коня корм, однако.